Cлово "ЗНАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЗНАЛ, ЗНАЕТ, ЗНАЕТЕ, ЗНАЮ, ЗНАЕШЬ

1. Гранатовый браслет
Входимость: 58. Размер: 96кб.
2. С улицы
Входимость: 38. Размер: 76кб.
3. Жидкое солнце
Входимость: 33. Размер: 119кб.
4. Памяти Чехова
Входимость: 32. Размер: 64кб.
5. К славе
Входимость: 31. Размер: 67кб.
6. Штабс-капитан Рыбников
Входимость: 30. Размер: 77кб.
7. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Наставники жизни и творчества
Входимость: 30. Размер: 108кб.
8. Жанета
Входимость: 30. Размер: 128кб.
9. Михайлов О.М.: Куприн. Глава седьмая. "Мне нужно все родное…"
Входимость: 29. Размер: 81кб.
10. Прапорщик армейский
Входимость: 26. Размер: 89кб.
11. Михайлов О.М.: Куприн. Глава третья. "Поединок"
Входимость: 25. Размер: 81кб.
12. Конокрады
Входимость: 24. Размер: 54кб.
13. Яма (часть 3, глава 4)
Входимость: 24. Размер: 26кб.
14. Лесная глушь
Входимость: 23. Размер: 62кб.
15. Михайлов О.М.: Куприн. Глава вторая. В Петербург, в Петербург!
Входимость: 23. Размер: 66кб.
16. Хорошее общество
Входимость: 23. Размер: 38кб.
17. Поединок (глава 5)
Входимость: 23. Размер: 33кб.
18. Мелюзга
Входимость: 23. Размер: 51кб.
19. На покое
Входимость: 21. Размер: 62кб.
20. Поединок (глава 21)
Входимость: 21. Размер: 28кб.
21. Михайлов О.М.: Куприн. Глава четвертая. Пленник славы
Входимость: 21. Размер: 96кб.
22. Яма (часть 2, глава 14)
Входимость: 20. Размер: 23кб.
23. Жидовка
Входимость: 20. Размер: 40кб.
24. Михайлов О.М.: Куприн. Глава первая. У Чехова
Входимость: 20. Размер: 40кб.
25. Гад
Входимость: 19. Размер: 29кб.
26. Корь
Входимость: 19. Размер: 53кб.
27. Из интервью разных лет
Входимость: 19. Размер: 54кб.
28. Храбрые беглецы
Входимость: 19. Размер: 47кб.
29. Яма (часть 1, глава 9)
Входимость: 19. Размер: 31кб.
30. Черная молния
Входимость: 17. Размер: 56кб.
31. Поединок (глава 14)
Входимость: 17. Размер: 30кб.
32. Белый пудель
Входимость: 17. Размер: 64кб.
33. Клоун
Входимость: 16. Размер: 26кб.
34. Берков П.: Александр Иванович Куприн. Глава девятая
Входимость: 16. Размер: 56кб.
35. Суламифь
Входимость: 15. Размер: 86кб.
36. Поединок (глава 6)
Входимость: 15. Размер: 23кб.
37. Поединок
Входимость: 15. Размер: 25кб.
38. Река жизни
Входимость: 15. Размер: 43кб.
39. Как я был актером
Входимость: 15. Размер: 58кб.
40. Однорукий комендант
Входимость: 15. Размер: 39кб.
41. Впотьмах. Глава II
Входимость: 14. Размер: 19кб.
42. Ю-ю
Входимость: 14. Размер: 25кб.
43. Психея
Входимость: 14. Размер: 38кб.
44. Яма (часть 1, глава 11)
Входимость: 14. Размер: 29кб.
45. В цирке
Входимость: 14. Размер: 57кб.
46. Страшная минута
Входимость: 13. Размер: 37кб.
47. Лунной ночью
Входимость: 13. Размер: 21кб.
48. Арсеньева Лидия: О Куприне
Входимость: 13. Размер: 23кб.
49. Искушение
Входимость: 13. Размер: 21кб.
50. Картина
Входимость: 13. Размер: 30кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Гранатовый браслет
Входимость: 58. Размер: 96кб.
Часть текста: два и совсем не вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных местах берега. Обитатели пригородного морского курорта - большей частью греки и евреи, - жизнелюбивые и мнительные, как все южане, - поспешно перебирались в город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями, умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью, с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и аптекарских пузырьков. Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась....
2. С улицы
Входимость: 38. Размер: 76кб.
Часть текста: Тут есть на Пересыпи один трактирчик, под названием «Ягодка», с правом крепких напитков, самый — извините — вертеп. И в этом трактире висят за буфетом две картины, вроде как бы указание или напоминание, если кто еще в трезвом виде. На одной изображен некий оборванный мужчина, скажем, вроде меня; спит в грязи под забором, и тут же рядом хрюкает свинья. И подписано: «Мог бы быть человек» с восклицательным знаком. А на другой картине написано: «Покупал за наличные, — покупал в кредит», и нарисованы два индивидуума. Один худой, обдерганный, штаны снизу собачки обкусали, схватил себя за голову, и глаза у него наружу вылезли — это который в кредит. А другой сидит к нему задом, этакий, знаете, толстый буржуй с бакенбардами, развалился с сигарой и смеется, а перед ним касса, и вся набита золотыми столбиками. Картины эти — лубочные, дешевка, и я сам по торговой части никогда не занимался, но внимания заслуживают. Потому что это вроде намека на мою собственную жизнь. Ха-ха! Буфетчиком там Вукол Наумыч. Жестокий старик. Я ему раз говорю: «Ты бы, Вукол Наумов, заказал бы еще и третью картину нарисовать. Как будто бы этот общипанный схватил этого самого банкира одной рукой за манишку, а другой рукой нырнул в несгораемую кассу. А внизу подпись: «И что из этого вышло». Но конечно, буфетчик шуток не понимает. Я ему сказал просто для аллегории, а он хотел городового кричать. Что как будто бы я его самого угрожал таким способом. Известно — хам. Про третью картину, то есть это про мою фантазию, я вам, милостивый мой государь, не напрасно сделал пример. Потому что я сам однажды попробовал такой практикой заняться, и через это вычеркнут из списка жизни. Слава еще богу, что коронный суд, с участием присяжных заседателей, признал меня в состоянии ...
3. Жидкое солнце
Входимость: 33. Размер: 119кб.
Часть текста: периодически повторяющиеся головные боли и то поражение зрения, которое называется в простонародье "куриной слепотой", каждый раз своей фактической неоспоримостью вновь заставляют меня верить в то, что я был на самом деле свидетелем самых удивительных вещей в мире. Наконец вовсе уж не бред, и не сон, и не заблуждение те четыреста фунтов стерлингов, что я получаю аккуратно по три раза в год из конторы "Э. Найдстон и сын", Реджент-стрит, 451. Это -пенсия, которую мне великодушно оставил мой учитель и патрон, один из величайших людей во всей человеческой истории, погибший при страшном крушении мексиканской шкуны "Гонзалес". Я окончил математический факультет по отделу физики и химии в Королевском университете в тысяча... Вот, кстати, и опять новое и всегдашнее напоминание о пережитых мною приключениях. Кроме того, что каким-то блоком или цепью мне отхватило во время катастрофы пальцы левой руки, кроме поражения зрительных нервов и прочего, я, .падая в море, получил, не знаю, в какой момент и каким образом, жестокий удар в правую верхнюю часть темени. Этот удар почти не оставил внешних следов, но странно отразился на моей психике: именно на памяти. Я прекрасно припоминаю и восста-новляю воображением слова, лица, местность, звуки и порядок событий, но для меня навеки умерли все цифры и имена собственные, номера домов и телефонов и историческая хронология; выпали бесследно все годы, месяцы и числа, отмечающие этапы моей собственной жизни, улетучились все ...
4. Памяти Чехова
Входимость: 32. Размер: 64кб.
Часть текста: бы всяческие мучения за один только день того светлого, прекрасного существования, которое никогда не повторится. Кажется, ловил бы каждое милое, заботливое слово и заключал бы его навсегда в памяти, впивал бы в душу медленно и жадно, капля по капле, каждую ласку. И жестоко терзаешься мыслью, что по небрежности, в суете и потому, что время представлялось неисчерпаемым, - ты не воспользовался каждым часом, каждым мгновением, промелькнувшим напрасно. Детские скорби жгучи, но они растают во сне и исчезнут с завтрашним солнцем. Мы, взрослые, не чувствуем их так страстно, но помним дольше и скорбим глубже. Вскоре после похорон Чехова, возвращаясь с панихиды, бывшей на кладбище, один большой писатель сказал простые, но полные значения слова: - Вот похоронили мы его, и уже проходит безнадежная острота этой потери. Но понимаете ли вы, что навсегда, до конца дней наших, останется в нас ровное, тупое, печальное сознание, что Чехова нет? И вот теперь, когда его нет, особенно мучительно чувствуешь, как драгоценно было каждое его слово, улыбка, движение, взгляд, в которых светилась его прекрасная, избранная, аристократическая душа. Жалеешь, что не всегда был внимателен к тем особенным мелочам, которые иногда сильнее и интимнее говорят о внутреннем человеке, чем крупные дела. Упрекаешь себя в том, что из-за толкотни жизни не успел запомнить, записать много интересного, характерного, важного. И в то же время знаешь, что эти чувства разделяют с тобою все те, кто был близок к нему, кто истинно любит его как человека несравненного душевного изящества и красоты, кто с вечной признательностью будет чтить его память, как память одного из самых замечательных русских писателей. К любви, к нежной и тонкой печали этих людей я обращаю настоящие строки. I Ялтинская дача Чехова стояла почти за городом, глубоко под белой и пыльной аутской дорогой. Не знаю, кто ее строил, но она...
5. К славе
Входимость: 31. Размер: 67кб.
Часть текста: ли, такие универсальные люди, которые умеют как-то сразу, с одного маху, очаровать самое разнохарактерное общество. Я думаю, что их тайна очень проста и заключается только в уменье слушать. Чутьем каким-то угадает он ваше слабое место, подведет к нему разговор и тогда уж только слушает терпеливо. Вы перед ним самые лучшие перлы души высыпаете, а он знай себе головой кивает да погмыкивает. Этим, впрочем, одним таланты следователя не исчерпывались. Он умел до колик смешить дам, мог хорошо выпить и в холостой компании прекрасно рассказывал скабрезные анекдоты. Следователь сделался первым звеном сближения общества. Может быть, он сделался им даже невольно, потому что все взоры на него устремились с ожиданием чего-то нового и веселого. Началось с любительских спектаклей. Когда дело было совсем уж поставлено на ноги, то и меня к нему притянули, но я, к счастью, оказался с первых же шагов никуда не годным. Дали мне в глупейшей переводной драме роль ревнивого мужа, самую бесцветную и длинную роль во всей пьесе. Вы и представить себе не можете, с какой кротостью я переносил на репетициях всякие издевательства. Кто только не учил меня, кто надо мной не ломался! И режиссер, и суфлер, и любительницы, и даже, я помню, один гимназист четвертого класса, говоривший сиплым басом и носивший пенсне. Особенно не давалось мне то место, когда я узнаю о неверности жены и "с ужасными жестами отчаяния" (так стояло в пьесе) кричу ей: "О, проклятие! Каждый раз, когда я вспомню о своем позоре - я трепещу от негодования!" Как дойдет до этого места,-- любительницы смеются, а режиссер кричит: "Вы как манекен держитесь! Видите сами,-- здесь ремарка: "жесты отчаяния". Смотрите на меня. Вот как нужно жестикулировать!" Пришел ожидаемый день спектакля. Жутко было. А главное - чем ближе подходит пьеса к роковому месту, тем больше я чувствую, что оно меня ...

© 2000- NIV